В первые годы двадцатого столетия Роберт Грейниер, человек, чьими инструментами были топор и костыльный молоток, надолго покидал свой дом. Его работа уводила его вглубь лесов, где вековые сосны падали под его зазубренным лезвием, и вдоль растущих стальных путей, где он вколачивал шпалы в щебень и помогал возводить опоры для мостов через бурные реки. Месяцы сменялись месяцами в этом кочевом существовании. На его глазах преображался сам пейзаж: дикая чаща отступала, уступая место прорезавшим ее стальным артериям, а страна, казалось, содрогалась в муках стремительного роста. Но Роберт видел и оборотную сторону этого прогресса. Он наблюдал, как каждая новая миля пути, каждый новый пролет моста оплачивались потом, кровью и сломанными судьбами таких же, как он, рабочих и приезжих, искавших лучшей доли. Цена изменений ложилась на их плечи тяжелым, невидимым грузом.
